260 лет назад, 9 мая 1766 года, в небогатой московской семье дворян Лабзиных родился мальчик, наречённый Александром. Первоначальное образование получил дома. «Я начал учиться арифметике ещё лет шести для того только, – рассказывал он впоследствии, – что учитель, который приходил учить меня только писать, в разговоре сказал мне, что можно узнать, сколько раз колесо от Москвы до Петербурга обернётся». Это так заинтересовало, что быстро освоил арифметику и прибегал к ней в философских рассуждениях.
Ученик мудрости
В 1776 году, в десять лет, мальчика отдали в гимназию при Московском университете, где он был в числе лучших учеников; через четыре года Александра перевели в студенты философского факультета. В университетские годы изучал древнюю и новейшую историю, изящную и научную литературу, штудировал Цицерона, Платона, Плутарха. С ранних лет писал оды, сатирические зарисовки, кое-что публиковал в студенческом издании «Вечерняя заря». Попал под влияние известных масонов И. Г. Шварца и Н. И. Новикова, участвовал в «Собрании университетских питомцев». Не имея родовитых связей и богатств, после выпуска из университета начал службу с должности переводчика, благо в совершенстве владел несколькими европейскими языками. В 1787-м в печати появился его перевод комедии Пьера Бомарше «Женитьба Фигаро», выдержавший многочисленные постановки.
В 1789 году Лабзин переехал в Петербург, был назначен цензором иностранной повременной печати в почтамт. Вскоре женился на близкой ему по духу воспитаннице поэта Хераскова Анне Евдокимовне Карамышевой, которая была старше его. За перевод обширного труда Верто «История Ордена святого Иоанна Иерусалимского» император Павел I назначил Лабзина главным историографом Ордена. Тогда же Лабзин основал тайную масонскую ложу «Умирающий сфинкс», где состояли такие одарённые и влиятельные люди, как живописцы Дмитрий Левицкий, Владимир Боровиковский и Алексей Венецианов, архитекторы Андрей Воронихин и Александр Витберг, граф Виельгорский и князь Гагарин.
В 1799 году Александр Фёдорович получил назначение конференц-секретарём Академии художеств, был членом литературного объединения «Беседа любителей русского слова», издавал религиозно-нравственный журнал «Сионский вестник» с посвящением «Господу Иисусу бывшему, сущему и грядущему». Выпущенные им 30 оригинальных и переводных книг стали любимым чтением благочестивых семейств, призывали к помощи ближнему. Его мистические и религиозные труды издавались большей частью под псевдонимом «У. М.», то есть ученик мудрости. В декабре 1816-го Александр I пожаловал ему орден Св. Владимира 2-го класса «за издание на отечественном языке духовных книг». К этому времени в чине статского советника он служил одновременно в Академии художеств, Коллегии иностранных дел и Департаменте морских сил, получив известность своей прямотой и неподкупностью.
Покровитель художников
В Академии художеств Лабзин прослужил дольше всего, достиг чина действительного статского советника и поста вице-президента. Будучи знатоком живописи, поддерживал художников материально, изыскивая для них заказы, и сам давал им работу. В частности, оказал значительную помощь знаменитому портретисту Левицкому, на склоне лет оказавшемуся в затруднительных обстоятельствах. Известный художник Боровиковский сделал с Александра Фёдоровича два портрета, а скульптор Прокофьев выполнил его бюст.
13 сентября 1822 года на заседании совета Академии художеств, когда её президент
А. Н. Оленин предложил избрать в почётные члены Академии трёх графов – Аракчеева, Кочубея и Гурьева, Александр Фёдорович спросил, чем эти графы зарекомендовали себя в области изящных искусств. Президент ответил, что «они близки к Государю». Остряк Лабзин в таком случае предложил избрать почётным членом лейб-кучера Илью Байкова, который не только близок к императору, но даже сидит к нему спиной. После такого «высшие сферы» посчитали, что Лабзин «слишком умён и твёрд». Эта история вызвала неудовольствие Александра I, который ранее оказывал Лабзину и его изданиям покровительство, но теперь «повелел отставить Лабзина вовсе от службы» и «выслать из столицы в деревню». Поскольку тот своих имений не имел, то министр внутренних дел Кочубей назначил местом его ссылки Сенгилей Симбирской губернии, так как этот город «преимущественно окружён татарским населением и тамошний полицеймейстер, бывший улан по имени Денисов, пользуется репутацией очень строгого человека». Так Лабзин потерял всё, что было приобретено трудами целой жизни, и отправился на родину кучера Байкова, бывшего крепостного из села Загудаевка Симбирского уезда. В тот же год императором было запрещено масонство.
Симбирская ссылка
12 декабря 1822 года Лабзин, страдавший припадками падучей болезни, вместе с женой и воспитанницей прибыл в уездный Сенгилей. «…У меня спальня моя и жены, мой кабинет и гостиная — всё в одной комнате, квадратной, аршин в восемь, и то рядом с кухней, откуда и чад, и тараканы беспокоят нас, а другой квартиры в целом городе нашем нет, — писал Александр Фёдорович князю А. Г. Голицыну. — Ваше же сиятельство покорнейше прошу сестру мою <…> c прочими остающимися там моими домашними принять под ваше покровительство и не допустить отягчить ещё их участь высылкой с квартиры; ибо я, оставаясь в нищенском положении, ни там, ни здесь устроить благосостояние их ещё не могу, лишён будучи даже способов руками своими доставать себе пропитание, ибо мне не в портные и сапожники, или не в столяры уже идти; а моё ремесло здесь ни для кого не надобно». Его навещали и оказывали материальную помощь бывший сотоварищ по «Собранию университетских питомцев» П. П. Тургенев, помещик Д. И. Попов, уездный судья К. К. Якобий, отставной майор и бывший масон С. И. Колюбакин, владелец первой книжной лавки в Симбирске.
На исходе мая 1823 года Александр I позволил ему проживать в Симбирске; Лабзины поселились на Московской улице в доме Назарьева (на месте нынешнего Дома художников. – Ю. К.). Здесь Александру Фёдоровичу помогали бывшие члены масонской ложи «Ключ к добродетели», управляемой князем М. П. Баратаевым.
13 ноября Лабзин сообщил масону и сенатору З. Я. Карпееву: «Вот сегодня ровно год, как меня из Петербурга выслали; но милость господа моего, так сказать, гонится за мною по пятам. Казалось, как я проживу в разлуке с моей семьёй и лишён будучи всех способов к пропитанию? Но вот я прожил год, и довольно благополучно; беспрестанно имею нужду в помощи добрых сердец и беспрестанно встречаю таких людей, которые дополняют мои недостатки, даже предваряя меня своею помощью, безо всякой моей просьбы. Другое, не меньше тяжкое для меня обстоятельство представляла мне моя болезнь, которая, несмотря на мою философию, берёт своё, так что припадки её, случавшиеся со мною через месяц, два и три, стали нападать на меня и по два раза на неделе <…> Таким образом нужда во врачах, при нужном моём состоянии, могла бы меня обременить. Но представьте себе: из трёх посещавших меня здешних врачей <…> ни один не захотел взять с меня ничего…».
В Симбирске Александр Фёдорович близко сошёлся с несколькими семействами, в том числе был тепло принят Ивашевыми. Весной 1824 года Лабзины присутствовали на свадьбе их дочери Елизаветы Петровны с геологом-палеонтологом П. М. Языковым. Летом более месяца по приглашению генерала П. Н. Ивашева супруги гостили в Ундорах, где испытали на себе целебные качества местных минеральных источников. После лечения появилось «Свидетельство действительного статского советника Л. об Ундоровских водах».
«У нас распространились слухи, что нынешним летом Государь в сей край будет; но я думаю, разве осенью слух сей оправдается, ибо и нынешним летом будет конгресс в Праге, — писал он из ссылки. — Вы требуете, чтобы я писал чаще; но я вам донесу, что как здесь я никого при себе не имею и должен всё и набело и начерно писать сам, отчего на многие письма отвечать не успеваю; да и врачи мои от письма меня отвадили, я так изленился, что мне перо и бумага, как ленивым ребятам азбука, медведем кажутся; одна ещё охота не пропала – к чтению. И так я целые дни провожу, читая всякую всячину». В сентябре Александр I действительно посетил Симбирск, осмотрел дом трудолюбия, больницу, острог и присутствовал на закладке нового собора. Все поездки император совершал на городских лошадях, но со своим любимым кучером Ильёй Байковым.
Ундоровские воды принесли облегчение, но ненадолго; в январе 1825 года Лабзин, человек обширной начитанности и сильных убеждений, скончался и был похоронен на кладбище Покровского монастыря в Симбирске. Через десять месяцев почил вечным сном Александр I, а в декабре произошло восстание на Сенатской площади Петербурга. Сын Ивашевых – ротмистр Василий Петрович – был приговорён к 15 годам каторжных работ.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Учёный и герой Шипки. Как полковник Липинский Симбирский край исследовал 
Сочинитель уморительных стихов. О жизни и творчестве Ивана Мятлева 
Дошёл до Парижа, помогал художникам. Кем был генерал и меценат Пётр Кикин 
Взгляды не разделял, но сочувствовал. Как Гончаров у декабристов гостил 
Поэтическое лицо русской армии. К 240-летию со дня рождения Дениса Давыдова