Краевед Ястребов: Если считаешь необходимым чем-то заниматься - занимайся

Этим летом известный ульяновский и российский музыкальный библиограф, краевед и книгоиздатель Владислав Ястребов отметил 65-летний юбилей. В те же дни свет увидела написанная им в соавторстве с ещё несколькими местными краеведами книга «Симбирские губернаторы». Эти два события сами по себе повод пообщаться.

В 80–90-х годах прошлого столетия музыкальный бизнес Ястребова не знал только ленивый меломан. Но затем он начал, казалось, даже слишком безжалостно закрывать свои магазины. Сегодня он занимается делом, которое больших денег не приносит. Но приносит Ястребову радость делать то, чем он по-настоящему хочет и любит заниматься.

Напрячься и добиться своего

– Наверное, если бы тебе четверть века назад кто-нибудь сказал, что ты будешь книги по краеведению писать, посмеялся бы?

– В 40 лет уже было несколько книжек по музыке. Краеведением тоже занимался по случаю, для себя. Картинки, статьи почитать… Всё это было мне интересно. А где-то десять лет назад случился, как мне показалось знаковый, разговор с приятельницей, педагогом Ульяновского госуниверситета Натальей Мироновой. Разговорились о краеведении. И она мне ради прикола сказала: «А возьмись, у тебя получится с твоей дотошностью и занудством». После того разговора я подсел.

– У твоей первой краеведческой книги из истории архиерейского служения в Симбирске-Ульяновске «Бог есть Любовь» непростая судьба: разгромная рецензия на рукопись, отказ в благословении митрополита. А вообще неудачи тебя подстёгивают?

– Я не считаю это неудачами. Просто препятствия, которым всегда надо сопротивляться. У меня есть девиз из двух слов с частицей: «Никогда не сдаваться». Он выручал и когда были проблемы с рок-клубом, и когда меня не публиковали. Просто, если считаешь необходимым чем-то заниматься, надо этим заниматься. Всё, что стимулирует напрячься и добиться своего, – это моё.

– То есть разочарования и депрессии тебе незнакомы?

– Нет. Ну вот не поступил я в своё время на факультет журналистики МГУ. Сейчас думаю: и хорошо, что не поступил. С моим гнусным характером меня бы прибили в этой профессии.

– Ты уже второй раз упоминаешь о своих недостатках. Они с возрастом проявились?

– А кто сказал, что это недостатки, во-первых? Во-вторых, я с детства был такой. Рос без отца. Был наполовину маменькин сынок. Если что-то проходили по литературе, я это обязательно прочитывал. Плюс все комментарии к произведению, переписку авторов, критику. Так что дотошность до занудности в моей жизни – очень положительные качества. Я школу окончил с отличием, но восемь классов.

– Поясни эту странность?

– Мама умерла. А бабушка с дедушкой почему-то решили, что я трудный ребёнок, и им будет со мной тяжело. Хотя я им поводов так думать не давал. В Ульяновске у нас были дальние родственники, приехал сюда и остался.

– Школа, техникум тогда и сейчас. У тебя есть претензии, если сравнивать?

- Сравнивать не могу, поскольку не сталкиваюсь с тем, что происходит в школе сейчас. И проблемы в школах были всегда. Просто сейчас школьники чуть больше разбалованы.

Заочник на «Рендж Ровере»

– Ты высшее образование получил, чтобы писать книги? Или начал учиться и в результате стал писать?

– Одна из моих первых книжек – библиографический справочник по зарубежной поп-музыке – попалась в руки тогдашнему ректору Ульяновского госуниверситета Юрию Полянскову. Ему она понравилась. «Пусть он у нас кандидатскую защитит», – предложил Юрий Вячеславович. «У него нет высшего образования», – говорят. – «Тогда пусть учится у нас».

– Ты стал студентом поздно. Каково это, когда преподаватели – твои ровесники, а то и моложе?

– Я заочно учился. Только на сессии, собеседования и экзамены приходил. Случались казусы, когда я на «Рендж Ровере» сдавать приезжал. У студентов и преподавателей глаза округлялись немного.

– А знания, полученные когда ты учился на эвээмщика, тебе сегодня в жизни помогают?

– У меня первый бытовой компьютер появился ещё в 1980-х. Их тогда выпускал Ульяновский радиоламповый завод. Там даже клавиатура была резиновая, её можно было сворачивать в трубочку. Подключалось это всё к телевизору, он был вместо монитора. Благодаря профильному образованию у меня с этим чудом техники не возникло никаких проблем. Просто сел и стал работать.

– Разобрать и собрать компьютер сможешь?

- Нет. Меня же программированию учили. Потом прошло уже 40 с лишним лет. Изменилось всё. Я защищал диплом по теме «Музыкальное исполнение на ЭВМ «Наири-2». Так вот эта «Наири» занимала три комнаты. Перфокарты набивали часами. Тогда даже представить себе не мог возможностей современных компьютеров. Не говоря уже о такой обалденной вещи, как интернет. Бывают дни, когда я из-за компьютера не выхожу. Сажусь в восемь утра и до полуночи. Встаю только кофе попить или в магазин. Даже старинные фолианты там можно найти, которые я никогда не куплю, а для работы нужно.

Телевизор — на помойку

– У тебя несколько книг о православии. Чтобы писать на эту тему, обязательно быть воцерковлённым человеком?

– Сложный вопрос. Разбираясь в истории Советского Союза и КПСС, необходимо ли быть коммунистом? Нет. У меня есть Библия с комментариями в трёх томах. Мне интересно читать её, участвовать в дискуссиях, спорить на темы главной книги в мире. То, что существует две тысячи лет, заслуживает внимания и интереса. Это огромная глубина и, как следствие, предмет для изучения.

– С бизнесом ты закончил давно. В тебе сегодня сколько-нибудь бизнесмена осталось?

– Практически нисколько. Хотя навык не потерян. Я всё равно сегодня вынужден заниматься процессом книгоиздания. Это в той или иной степени бизнес. Но своеобразный, не приносящий никакой прибыли.

– Не читают? Почему?

– Просто в Ульяновске стало много приезжих, которых история города мало интересует. Потом жизнь сейчас вообще сложная. Человек предпочитает отдыхать не с книгой в руках, а в кабачке или на рыбалке. Я даже не скажу, что это плохо. Я же выбросил плазменный телевизор, когда он мне просто надоел.

– Прямо на помойку?

– Ага. Скотчем примотал пульт и отнёс к мусорному контейнеру. Бомжи офигели и прямо при мне его забрали.

– Возвращаясь к бизнесу, ты помнишь момент, когда всё закончилось? Что это было за чувство?

- Я, когда был голью и нищетой, практически как сейчас, искренне думал, что вот сейчас заработаю денег и решу все свои проблемы. Потом я заработал денег. Но это стало просто ещё одной проблемой. Пока ходишь в рваных джинсах и кроссовках, ты вроде как свой. Пересев на «Ленд Крузер», я испытал зависть и ненависть даже со стороны близких. Жил хорошо. Собрал огромную библиотеку, которая сегодня стоит десятки тысяч долларов. Но резко сократился список друзей. Постоянно приходилось разбираться с шизанутыми подчинёнными и клиентами, с проверяющими, у которых на лбу было написано: «Дай!» Поэтому закончил я с бизнесом даже с некоторым облегчением. Сейчас жизнь, которую я веду, гораздо интереснее и полноценнее. Я пенсионер. Получаю маленькую, но хорошую пенсию.

Папа, которым гордится весь класс

– А как там вообще после шестидесяти?

– Классно. Особенно, если никогда не пил и не курил, как я. Здоровье сохранил. Если не считать, что без зубов, всё остальное вроде нормально. На работу ходить не надо. Ложусь и просыпаюсь, когда хочу. Общаюсь только с приятными людьми.

– Создаётся впечатление, что ты настолько домосед, что даже выходишь крайне редко.

– А вот тут ты не угадал. Заставляю себя ходить, почаще гулять. Когда иду по делам, хожу и фотографирую, могу обойти весь центр.

– Во многих твоих книгах в конце есть благодарность Алисе Ястребовой. Дочери нравится то, что делает папа?

– Она интересуется, чем я занимаюсь. У неё ещё в школе появился повод для гордости. Кто-то из одноклассников прочитал в моей книге про Виктора Цоя. Алисе начали задавать вопросы: «А это твой папа написал? Он с Цоем знаком? И дома у него был?» Резюме дочь мне озвучила так: «Пап, наш класс тобой гордится». А где-то год назад прочитала в центральной прессе, что ульяновский краевед Ястребов готовит словарь по мату. Позвонила: «Папа, правда? Что за дела? Ты вроде серьёзный человек».

– А действительно, что за дела?

– Есть материал на 64 страницы. Это не мат в привычном понимании. Только существительные. От лоботряса до раздолбая и долбоящера. Это энциклопедия оскорблений. С объяснениями и морфологическим разбором. История, примеры из книг, фильмов, песен.

– В заключение вернёмся к книгам. Среди написанного тобой есть воспоминания «Рок в кепке Ильича». Это не краеведение, не справочник. Ближе к беллетристике. Почти художественное произведение. Об этом было писать интереснее?

– Я не могу сказать, люблю я больше гречневую кашу или рисовую. К «Року…» я долго приступал, а потом за три месяца написал. Про себя труднее писать. Необходим баланс. Мы же все считаем себя звёздами. Уникальными и неповторимыми. Я не считаю. Но не хотелось, чтобы со стороны люди так обо мне подумали.

- Не возникает желания написать что-то совсем художественное – повесть, роман?

- Сейчас и так столько графоманов. Вступать в их ряды? Зачем? Мне интереснее в промежутке между справочниками и краеведческими воспоминаниями.