(обновлено )
Примерное время чтения: 8 минут
62

Каждый ребёнок - агнец Божий. Ульяновцы увидели драму о мальчике и Христе

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 1-2. АиФ - Ульяновск 1-2 11/01/2023

25 декабря – в канун минувшего уже Нового Года, театр ABSURDUS поставил моноперформанс «Мальчик», созданный по мотивам рассказа Фёдора Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке». Сам автор перформанса – и режиссёр, и исполнитель единственной роли – Павел Солдатов определил жанр представления как музыкальную психодраму. И драма получилась, и воздействие на психику зрителей, чьё число было ограничено лишь вместимостью помещения, удалось.

Досье
Павел Солдатов. Художественный руководитель и режиссёр театра «absurdus». Родился 18 марта 1985 года в Ульяновске, окончил УлГПУ по специальности «учитель русского языка и литературы». Несколько лет занимался преподавательской работой в школах и университете. С 2012 года работал в Культурном Центре УлГПУ, занимался организацией фестивалей, театральными, литературными, образовательными и кино проектами. С 2021 года – руководитель креативного пространства «Квартал».

Мы расспросили Павла, чем рассказ Достоевского привлекает современную креативную молодежь, сложно ли танцевать классика, удалось ли после музыкального спектакля вернуть современникам восприятие Рождества.

Жизнь в трёх страницах

Сергей Юрьев, ul.aif.ru: Итак, Павел, чем этот по-своему трагический рассказ Фёдора Михайловича Достоевского привлёк ваше внимание – да ещё накануне Нового Года и в преддверии Рождества?

Павел Солдатов: Собственно, к Новому Году я и не пытался его привязать. Премьера, правда, несколько в ином варианте, состоялась ещё в ноябре – в зале педагогического университета. Правда, и там наш перформанс не был рассчитан на массового зрителя. Все – и публика, и актёры - расположились на сцене. Это всё-таки не вполне спектакль, это нечто менее объёмное, но основанное на синтезе хореографии, живой музыки, видеографии и эмоционального прочтения текста классика русской литературы. Достоевский – это один из моих любимых писателей, и это не первый случай, когда я обратился к его творчеству. Ранее ставил спектакль «Сон смешного человека», и в нём-то было задействовано около тридцати актёров, и готовили мы его полгода. Здесь же всё было сделано по минимуму. Да и авторского текста использовано не более трёх страниц…

- Но там же были и танцы! Как можно читать Достоевского – понятно, но станцевать Достоевского - видимо, куда более сложная задача?

- Но решается она так же – через прочтение. Для этого необходимо было вникнуть в текст произведения, проникнуться чувствами героев. В том числе, и тех, что остались «за кадром». И умершая мать, и её мальчик, оставшийся в одиночестве посреди большого и незнакомого ему города. Но праздник должен быть и у него – особенно, когда приближается Рождество, все украшают ёлки, готовят угощение и ждут подарков.  А он остаётся в мрачном подвале – наедине с умершей мамой, при этом не совсем осознавая ту ситуацию, в которой находится… И он выбирается на улицы совершенно незнакомого, залитого праздничной иллюминацией города – Санкт-Петербурга. Это, с одной стороны, завораживает, с другой – замораживает.  Он - наг, он - сир, он - убог, он не знает, как устроен этот мир, выжить в котором у него нет никаких шансов.

- И какова была сверхзадача? Что именно хотелось донести до зрителя?

- Я никогда не ставлю перед собой цели донести какую-то «истину». Каждый волен воспринимать по-своему, то, что я пытаюсь показать. Конечно, некие мысли и чувства возникают у всех, кто это видит, но у каждого – свои. Я лишь делаю то, что мне нравится делать. Мне нравится текст Достоевского, мне нравится работать с ребятами – с музыкантами Евгением Терешеноком и Сергеем Горбатиным, с художником по костюмам Айгуль Зуйковой, с хореографом Анастасией Лыловой. Мне нравится тот симбиоз, который ощущается на наших редких репетициях. Мне близки проблемы «маленьких людей», которым в значительной мере и посвящено творчество Достоевского – обиженных и беззащитных. Если с моей стороны и есть какой-то посыл – то только один: надо бережней и осторожней относиться к людям, которые на первый взгляд слишком привлекательными не кажутся, что у них тоже есть внутренний мир, который им дорог.

Вечная проблема

- Насколько этот сюжет связан с современностью?

- Подобные дети есть и сейчас. В последнее время их то ли стало несколько меньше, то ли видно их реже. Но они есть. Их можно увидеть и у торговых центров, и на рынках, и просто на улицах… Проблема нищеты никуда не исчезла, и очень сомневаюсь, что она когда-нибудь исчезнет совсем.

- А как-то этот перформанс соотносится с вашим собственным восприятием Рождества?

- На самом деле, я очень давно не праздновал Рождество. Наверное, последний раз такое произошло, когда ещё была жива моя мама. Она очень трепетно относилась к праздникам, хотела, чтобы обязательно ставилась живая ёлка, готовила угощения, и чтобы гости приходили, или мы сами отправлялись в гости… Сейчас для меня это, к сожалению, перешло в разряд обычного выходного дня. Даже кажется, что все ценности этого праздника остались позади. Я Рождеству не могу придать какого-то сакрального значения.

- Спектакль не стал поводом вернуть себе былое восприятие Рождества?

- И мой перформанс, и рассказ Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке» - скорее, трагичны, чем праздничны. Как, впрочем, и многие другие его рассказы о подобных людях, о подобных судьбах. У него есть сюжеты, где родители сами отправляют детей на улицу, чтобы просить милостыню. И все они заканчиваются довольно печально, если не трагически. Хотя есть и светлый момент – после смерти несчастные дети, как и герой рассказа, оказываются у ёлки и встречаются там со своими покойными матерями, и сам Иисус Христос дарит им праздник, позволяет увидеться с родителями. И это очень важно – особенно для тех детей, которые о таком празднике знают лишь понаслышке. Но финал слишком реалистичен, чтобы воспринимать его в контексте Рождества… У Достоевского реализм очень тесно переплетается с грёзами и фантазиями – как его собственными, так и его героев.

- То есть, Достоевского можно назвать и писателем-фантастом…

- Стоит лишь вспомнить разговор Ивана Карамазова с бесом, отдельные моменты из рассказа «Сон смешного человека»… Конечно, во всём этом есть известный элемент мистицизма и фантастики. Встречаются у него и эпизоды, которые, пусть с натяжкой, можно отнести даже к научной фантастике. Взять, например, главу «Чёрт. Видение Ивана Федоровича» в тех же «Братьев Карамазовых», где высказано предположение, что топор, брошенный в никуда, начнёт вращаться вокруг Земли. Так что, Фёдор Михайлович ещё до Циолковского предвидел запуск первого искусственного спутника Земли. Достоевский часто писал «на скорую руку», чтобы успеть к моменту истечения срока договора с издателем, но рассказ «Мальчик у Христа на ёлке» сразу был оценён как шедевр – и критиками, и читателями. И мы этот рассказ когда-то читали вместе с мамой… Может быть, не на Рождество, но где-то близко, наверное.

Читают. Всё-таки читают!

- Кстати, о чтении. Не было опасений, что во времена, когда чтение, особенно среди молодёжи, не слишком популярно, постановка по Достоевскому может оказаться не воспринятой современным зрителем?

- Я общаюсь с разными ребятами, и со сверстниками, и с людьми значительно младше, и, думаю, что слухи о смерти чтения книг как явления сильно преувеличены. Например, есть группа школьников, которые организовали буккроссинг – обмениваются книгами, читают, потом встречаются и обсуждают прочитанное. Интерес к чтению у многих ребят сохранился. Другое дело, что сейчас в Интернете какой-либо текст найти легче, чем искать где-то бумажную книгу. Но, думаю, что это принципиально ничего не меняет. Книга остаётся книгой, не зависимо оттого, в каком формате она имеет хождение. Да, сейчас нечасто увидишь в общественном транспорте или в парке на скамеечке человека, читающего книгу, но в смартфоны утыкаются многие. А может, это они Достоевского читают?! Тут уж без соцопросов не разберёшься… Но пусть этим социологи занимаются.

- А что за публика пришла к тебе на представление?

- Очень разные люди. Мы-то полагали, что в основном придут школьники и студенты. Так оно и случилось, но пришли и люди «в возрасте». Немного, но они были. Реакция была неоднозначной, но иной мы и не ожидали. Мы не ставим точек, не выходим «на поклон». В ноябре, когда был показ в зале УлГПУ, мы просто тихо вышли из зала, а публика продолжала сидеть ещё минут двадцать, глядя на пустую «сцену». А мы уже стояли у выхода с протянутой рукой, прося милостыню, как тот мальчик из рассказа…

- Подали что-нибудь?

- Конечно!

- Финал, конечно трагичен, но всякому человеку в любые времена нужно видеть или слышать что-то жизнеутверждающее. В этом что-то подобное было?

- Думаю, и у Достоевского был такой замысел: все дети, какой бы ни была их жизнь, в какой бы реальности они не существовали, обязательно попадут в рай. Их ждёт, если не земное счастье, то уж точно вечное блаженство.  Каждый из них - агнец Божий.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах