Колобки и Халява. Театральный художник делает кукол с человеческими лицами

Дмитрий Бобрович скоро уже четверть века — главный художник Ульяновского областного театра кукол имени Валентины Леонтьевой. За это время он оформил десятки спектаклей и стал известен далеко за пределами родного региона. Даже в Европе. Его работы украшают сегодня центральные скверы, парки и площади областного центра. Хотя про это знают и не все.

Как Чиполлино стал Петрушкой

Владлен Семёнов, ul.aif.ru: Папа — учитель физкультуры, мама — музыкант. И вряд ли маленький мальчик Дима с детства был как-то связан с куклами.

Дмитрий Бобрович: Осознанное воспоминание детства — посещение выставки Анатолия Николаевича Каргина, художника Ульяновского областного театра кукол. Мне было лет десять, может, меньше. Когда я сам пришёл в театр делать первый свой спектакль, снова увидел эти эскизы из своего детства. Помню, что у него была замороченная фактура, фоны. Мне даже не столько нарисованные персонажи запомнились, сколько сама подача. В детстве меня родители водили в театр кукол, но потом был период, когда я этим не интересовался. Занимался рисованием и лепкой в изостудии с шести лет. В детстве, когда болел, меня лечили растопленным парафином на грудь. а я из него лепил фигурки. А в театр кукол пришёл по совету своих педагогов из Ульяновского училища культуры. Мне везёт в театре кукол. Здесь я могу выразить себя не только в узкой специализации сценографа, но и как график, в афишах. Мне и иллюстрировать нравится. Но книг я пока оформил не так много. А вот возможность позаморачиваться с театральными афишами даёт возможность сделать свою работу более сложной и взрослой, полноценной и живописной.

Боярский и другие. Пенсионерка делает куклы — копии известных актёров Подробнее

— Возвращаясь в детство: была ли тогда любимая игрушка, повлиявшая на тебя сегодняшнего?

— Была перчаточная кукла Чиполлино. Мама перешила его в Петрушку. И театр с этой точки зрения мне был интересен. Я очень рано начал выставляться, и у меня даже брали интервью. Родители эти вырезки бережно сохранили. И недавно перечитывая их, я обнаружил, что говорил журналистам про желание работать именно театральным художником. Меня это притягивало.

Без пива и сигареты

— В студенческие годы Дмитрий Бобрович свой будущий памятник Халяве возле Ульяновского государственного университета на набережной Свияги «выстрадал»?

— Я достаточно хорошо учился. Открывать окно, высовывать зачётку и кричать «Халява, приди» — всё это прошло мимо меня. И когда пришёл заказ на памятник студенческой Халяве, я очень долго всерьёз это не воспринимал. Нелепо и смешно читалось в серьёзном договоре о том, что я собираюсь выполнить конкретную работу в определённые сроки, само слово «халява». Я старался исполнить её изысканной. Первоначально памятник хотели изготовить быстро — к приезду какого-то высокого чиновника с комиссией из Москвы. Сейчас в обнажённой груди Халявы кто-то видит пошлость. Но на самом деле изначально, когда я общался с импровизированным худсоветом госуниверситета, звучали предложения сделать Халяву более развязной, с бутылкой пива и сигаретой. Я буквально цензурировал сам себя и заказчиков из ректората. Кстати, арматура через зачётку в памятнике проходит не потому, что в этом была техническая необходимость, а чтобы вандалы не отломали. И подняли памятник выше, чем мне бы хотелось, чтобы студенты на раме не висли. Это, правда, лишило композицию некоторой первоначально планируемой воздушности. У памятника Халяве и реальный прототип есть. Я не буду называть имя, но была реальная девушка-студентка из Ульяновска с выразительным профилем, чьи черты мне понравились, и я «подарил» их Халяве. Там всё очень подробно, включая зрачки, веки и ресницы.

Мистическое предсказание

— Вообще часто лица твоих кукол становятся повторением типажей, случайно увиденных на улице?

— Бывают не только повторения, но даже и почти мистические предсказания. В Дагестане я оформлял спектакль по национальной сказке. И один из участников технического совета, когда я показывал эскизы кукол, меня с обидой спросил: «Почему у вашего отрицательного персонажа лицо моего сына?» А я этого сына в глаза никогда не видел. Просто угадал по наитию. Бывает, что осознанно лепишь куклу с актёра. В спектакле Ульяновского театра кукол «Пиковая дама» это было сделано с подачи ныне покойного, к сожалению, режиссёра Станислава Железкина. В знак уважения к ведущему актёру нашего театра Андрею Козлову куклу Томского, которого он играл, сделали с лицом Андрея Анатольевича. Когда мы этот спектакль повторяли на Сахалине, Томского я перелепливал с их актёра.

— Когда лепишь лицо куклы, сложнее делать конкретику или абстракцию? Кукла с лицом Дмитрия Бобровича в твоей практике была?

— Из головы все лица не выдумаешь. Когда знакомишься с драматургическим материалом будущего спектакля, начинаешь подбирать внешность с учётом того, на кого мог бы быть похож кукольный персонаж. И ищу характер в первую очередь из своего ближнего круга. Поскольку большую часть времени провожу на работе, чаще всего беру в качестве прототипа сотрудников театра с особенно яркой и выразительной внешностью, возрастными и мимическими особенностями. Пока сильных обид с их стороны я не слышал. Бывает, наоборот говорят: «Чего это всех изображаешь, а меня нет?» Для недавней премьеры спектакля Натальи Крамер «Микроскоп» по Василию Шукшину в димитровградском филиале театра кукол я для себя решил сделать главных героев с отсылкой к повторению внешности самого Василия Макаровича и его жены Лидии Федосеевой-Шукшиной. Насчёт себя: в спектакле «Красная Шапочка» я нарисовал главную героиню с лицом со своей детской фотографии.

— Можешь назвать свой личный топ известных актёров, чьи лица, по-твоему, так и просятся в кукольные эскизы?

— В советских фильмах много выразительных лиц: Пуговкин, Леонов, Мордюкова, Пельтцер. Лицо Невинного я использовал в димитровградском спектакле «Предложение» по Чехову. Из западного во французском кино есть подходящие лица. Де Фюнес, Ришар с большими гротескными носами. Шварценеггера я использовал как прообраз телохранителя для спектакля, который ставил молдавский режиссёр Петру Вуткэрэу «Мнимый больной» по Мольеру в подмосковных Мытищах.

Жена подсказала

— Какое место в твоей жизни и творчестве занимают бронзовые колобки из ульяновского квеста?

— Я сразу сказал, что мне неинтересно ограничиться эскизами. Не был уверен, что после меня какой-нибудь мастер будет сильно заморачиваться. Поставил условие: я буду делать всё сам с нуля и под ключ. Изначально был ряд вопросов по самой идее — возраст колобков; один это персонаж, который переодевается, или разные; кем они приходятся друг другу, разнополые ли они, есть ли у них руки-ноги. Ведь у них и так талии нет. Просто круглый шарик без конечностей – это отсутствие фактуры. Решал для себя, должны ли они быть наивными детскими или сделать их гротескно, шаржированно взрослее. Я и в куклах не люблю до пошлости дешёвую приторную милоту. Завёл специальную тетрадку, куда записывал координаты местоположения колобков, даже какие растения рядом, листики собирал; фотографировал, что рядом, чтобы максимально привязать фигурки к местности. Процесс растянулся на месяцы. В процессе отказались от очков у колобка-Языкова из соображений антивандализма, чтобы не отламывали постоянно. Жена подсказала про любимую собачку Гончарова Мимишку, которая в результате появилась рядом с колобком-писателем.

— Ровно пять лет назад как художник ульяновского спектакля «Журавлиные перья» ты вошёл в лонг-лист российской национальной театральной премии «Золотая маска». То, что в итоге её не получил, сильно напрягает?

— Я бы не сказал. Это не самоцель. Приятно её иметь. Но нет «Золотой маски» — не страшно. Это просто конкурс со своими правилами. Есть другие премии и награды. Для меня важнее и показательнее мнение коллег, когда приглашают в другие театры. Хотят работать именно со мной, даже подстраиваются под мой график. 

Слушая подсказки сердца. Молодая художница без рук рисует как дышит Подробнее