В конце весны во «Владимирском саду» в музее наличников открылась выставка Татьяны Федоровичевой. В рамках поддержанного президентским Фондом культурных инициатив проекта «Искусство в наличниках» в парке экспонируется несколько десятков работ талантливой, самобытной художницы с необычной судьбой. Её картины отличают уют, атмосферность, а также особая тонкая связь между прошлым и настоящим, архитектурой и природой.
Все свои 27 лет жизни эта девушка упорно доказывает себе и окружающим, что когда в жизни есть цель – нет преград. Пятый, младший ребёнок в многодетной семье Федоровичевых, она появилась на свет с серьёзными ограничениями по здоровью. У Тани нет рук. Но инвалидность первой группы не помешала ей уже на третьем году жизни взять маленькими пальчиками левой ноги карандаш и начать рисовать. Сегодня Татьяна – яркое подтверждение тому, что талантливый человек талантлив во всём. А ещё она – светлый и лучезарный человек.
Первый предмет в поле зрения – карандаш
Владлен Семёнов, ul.aif.ru: Вы сами часто задумывались над тем, почему в своё время двухлетней Тане Федоровичевой захотелось именно рисовать? Если да, то к какому выводу пришли?
Татьяна Федорычева: Я не помню, чтобы мне нравилось что-то, кроме как рисовать. В сознательном возрасте первым предметом, который оказался в моём поле зрения, был карандаш. И вот с этого момента все мои чувства были связаны с тягой к изобразительному творчеству. Какие-то мысли о том, что бы я ещё могла делать в жизни, даже не приходили в голову. То есть я мечтала, например, на сцене выступать. Но это на уровне увлечения, хобби. А рисование вошло в жизнь как воздух, без которого невозможно.
— Есть наиболее важные для вас живописные работы, которые вы храните по сей день, — самые ранние, например?
— Если говорить о детских, то многих из них уже нет. Некоторые остались на фотографиях. Максимальный срок хранения моих работ у себя — пять лет.
— По каким критериям отбираете свои работы, которые, на ваш взгляд, должны храниться долго и вызывать при этом ваш перманентный интерес?
— По первым впечатлениям. Если сюжет картины нравится мне самой. Если что-то внутри меня заставляло переживать во время работы. Такое чаще всего остаётся в моём личном собрании. Ну и по результатам, конечно. Если вижу, что нарушена композиция или есть технические погрешности — эти работы не жалко и потерять. А есть такие, в которых душа пробудилась, они для меня близки к идеалу. И расставаться с ними я не решусь.
Никогда не любила анатомию
— Часто ли ваше мнение о картине должно совпадать с тем, что о ней думают другие?
— Для простых зрителей ведь, как правило, все красиво — и, значит, поэтому уже хорошо. Зачастую о том, что работа прекрасна, говорят люди, мало разбирающиеся в изобразительном искусстве. Для меня чуть ценнее мнение людей разбирающихся, которые, как и я, видят недостатки, могут на них в первую очередь указать. Они могут и подсказать, как исправить ошибки и избежать их повторения впредь. Мнение профессионалов или людей, пусть чуть-чуть разбирающихся в живописи, я ценю.
— Бывает, что самыми любимыми становится работы, которые труднее всего давались?
— Необязательно. Мне труднее всего даются портреты. Потому что там во главе угла анатомия человека, а её я никогда не любила. У меня с ней со школы проблемы. У меня и глазомер, если честно, не очень. По этой причине и натюрморты не особо люблю. Но мои личные предпочтения никогда не влияли на творчество. Главное, что мне нравится сам процесс. Остальное приходит с опытом. И ещё придёт.
— А что с работами, над которыми вам не пришлось сильно напрягаться, даже наоборот, как говорится, попёрло?
— Это, как правило, все пейзажи и любые животные. Потому что чисто эстетически рисовать животных, например, — моё. Кошки, собачки. В детстве очень нравились лошади. Я только на них и тренировалась, можно сказать. Грациозные, сильные, словно созданные для того, чтобы их рисовать. В них та же широкая стихия, что и в живописи.
Настроение и погода как источник вдохновения
— Что вам как художнице в первую очередь требуется для прихода вдохновения? Без каких вещей или ритуалов трудно заставить себя начать рисовать?
— Если говорить о базе, то главное — поспать и поесть перед тем, как начну работать. Тогда вдохновение обеспечено. А если в более широком смысле — то на творчество в моём случае влияет множество факторов – от прекрасного настроения до хорошей погоды. Если вдобавок к этому кто-то сказал что-то приятное, то рисовать прямо тянет и всё очень легко складывается. Впрочем, бывает, что не хочется работать и просто так, без особых причин. В такие дни говорю себе: ну что же, так сложились обстоятельства. И жду вдохновения.
— Камерная живопись или большие полотна – ваш выбор?
— Я по натуре больше миниатюрист.
— Кто из великих художников образец для подражания?
— Очень вдохновляет Пластов душевностью своих работ. Также на классиков ориентируюсь — Шишкина, Айвазовского.
Возможность развития в урбанизации
— Раз уж вы сами упомянули это имя. Под конец жизни у нашего земляка и вашего коллеги-живописца Аркадия Пластова спросили, как ему в большом городе, в столице. И прославленный художник ответил якобы, что жить ему в Москве хорошо, а вот работать — не очень. И что, мол, рисуется ему только в родной Прислонихе. После того как вы урбанизировались, перебравшись из Кузоватова в Ульяновск, в вашем творчестве что-то изменилось?
— С этого места можно поподробнее?
— Сейчас меня очень привлекает учёба на курсах церковного пения. Никаких ожиданий, никаких далеко идущих планов. Просто посмотрю, что будет. Даётся непросто, но тем это для меня интереснее.
— Снится вам деревня, как в песне поётся?
— Не то чтобы снится. Очень скучаю иногда. Не хватает нашего кузоватовского пруда, той дороги, по которой я обычно ходила от дома до школы и обратно. Там много красивых мест.
— В том числе и ещё не охваченных художественным талантом Татьяны Федоровичевой?
— Да посёлок не такой уж и большой, чтобы там остались места, которые я бы ещё не нарисовала.
Перегрелась на солнце и начала писать стихи
— Ещё одно ваше увлечение, даже почти профессия — поэзия. Ваши стихи как образ жизни появились под влиянием живописи? Или эти два художественных направления существуют в вас параллельно и независимо друг от друга?
— То есть одно на помощь другому в вашем случае не приходит?
— Не могу сказать, что мне только пишется или только рисуется. Конечно, есть разные обстоятельства. Когда работаю на заказ только для того, чтобы заработать, тогда можно отвлечься на что-то другое. На стихи, например. Их я на заказ не пишу. И сочиняются они в основном ночью. Строчка может и днём крутиться в голове. Но целиком стихотворение приходит не столько наяву, сколько во сне. Так что всё спонтанно. Я не влияю на это никак.
Живопись — это необъяснимое чудо
— С чего начинается живопись — и конкретно, и глобально?
— Конкретно картина — с задумки, композиции, сюжета. Потом набросок, эскиз. И только потом всё это переносится на холст и становится изображением. А глобально живопись – это чудо, которое трудно понять головой и объяснить словами.
— Если обобщить весь ваш имеющийся опыт художника, каков будет уже сложившийся мессендж, послание людям?
— Нужно постоянно себя искать, не переставая трудиться, стремиться к совершенству. Даже если лень, просто делать своё дело. И развиваться, слушая подсказки сердца.