Светлана Суворова возглавила областной клинический центр специализированных видов медицинской помощи (УОКЦСВМП) в октябре 2016 года. Такое сложное объединение появилось в результате слияния БСМП – больницы скорой медицинской помощи и областной больницы №2. Впервые женщина возглавила такое сложное лечебное учреждение.
Говорим об обретении профессии, о том, когда надо начинать следить за здоровьем, почему не нужен Wi-Fi в больнице, на что жалуются пациенты и как коррупционный скандал в здравоохранении сказался на лечебном учреждении.
По душе и по судьбе
В. Матвеева: Светлана Александровна, после двух лет работы вы как себя больше чувствуете? Как на вулкане, на вершине, на Олимпе? Не боялись, что приходите в коллектив, где традиционно руководитель был мужчина?
С. Суворова: Нет, не как на вулкане или вершине, и уж точно не как на Олимпе. Я всегда искренне считала, что руководитель должен быть всегда рядом со своими коллегами, жить и понимать их проблемы, знать ситуацию и состояние больницы изнутри. Всегда лично занимаюсь проведением аппаратных совещаний, приёмом и сдачей дежурств. Я не остаюсь равнодушной к нуждам пациентов, они для меня являются приоритетом при принятии любого решения. В душе, в первую очередь, я врач. Но по судьбе, так получается, что я уже второй десяток лет руковожу: работала в должности начмеда, а вот уже два года руковожу таким сложным лечебным учреждением. Сегодня точно могу сказать, что чувствую себя комфортно и уверенно, у меня есть поддержка коллектива, и я её вижу в глазах коллег и ощущаю отдачу. И это ощущение не бывает фальшивым. Мне это позволяет делать вывод, что меня в коллективе приняли, хотя я строга и во многое вмешиваюсь.
- Вы свою команду с собой привели?
- Я работаю с теми, кто остался в коллективе. Я не взяла ни одного «своего» человека. Коллектив очень хороший, врачи и медсёстры высочайшего уровня, все талантливы, хирурги, травматологи, гинекологи, нейрохирурги, урологи с «золотыми руками». В своей профессии мои коллеги не останавливаются, двигаются дальше, изучают новые методики, посещают конференции по всей стране и миру. Это заразительно, и это конкурентно. Например, раньше только 4 наших врача делали высокотехнологичные операции по эндопротезированию, сейчас уже восемь.
- Вот эту форму общения: встреча «руководитель - врач - пациент» вы придумали только в этой больнице?
- По опыту предыдущего места работы. Встречи проходят в рамках открытого диалога. Было ли в этом учреждении так до меня - не знаю. В моей практике сегодня совместные утренние обходы, я захожу в каждую палату, общаюсь практически с каждым пациентом. Всегда начинаю с вопроса о жалобах и проблемах, но чаще всего слышу слова благодарности нашим докторам.
- Когда, на ваш взгляд, надо начинать беспокоиться о своём здоровье?
- С детства. Это моё глубокое убеждение. Ребёнок, воспитанный в здоровой семье, к этому привыкает, что называется, с молоком матери. Он должен быть приучен к труду, отдыху, спорту, положительным эмоциям, к заботе семьи. У меня любящая семья, в меня родители много вложили, мы всю жизнь трудились. Мой папа из деревни, мы туда выезжали на всё лето, копали картошку, огород сажали, овец пасли, пасекой занимались. Мы все деревенские заботы понимали и чувствовали.
- Кто вам посоветовал стать врачом?
- Папа. Он не медик, строитель, и я сначала тоже собиралась стать строителем, и даже подала документы в политехнический, на строительный факультет, но папа сказал, надо заниматься благородными профессиями, что это не женская профессия строить. Он сказал, для девочки две престижные профессии - педагог и врач. И я как хорошо воспитанный ребёнок предложение папы приняла.
Медиков в роду не имеем вообще, я практически в роду первый медик, но муж у меня из медицинской семьи, его мама - заслуженный работник здравоохранения Ульяновской области, она проработала в медицинской области более 30 лет, сейчас у нас дочка перешла на 4-й курс медицинского факультета, а зять уже окончил медуниверситет. Поэтому я считаю, что мы медиков воспитываем уже в третьем поколении. Когда речь заходит о благородстве профессии, на первый план выходят такие качества, как собственная самоотдача, самооценка и собственный пример. Это работа над собой, это здоровый образ жизни, это желание и возможность совмещать режим отдыха и работы.
В середине августа в Центре специализированных видов помощи были проведены две успешные операции по установке эндопротеза щвейцарской фирмы, срок их службы 30 лет. Фото: из архива УОКЦСВМП
Заражаюсь хорошим
- Как вам удаётся так потрясающе выглядеть? Это спорт, здоровый образ жизни?
- Всегда занималась спортом. До сих пор мы играем с мужем в волейбол, ходим всей семьёй в бассейн, я - на фитнес. Считаю, что женщине после сорока лет надо поддерживать форму. Это не секрет, что хорошо выглядеть – это большой труд для женщины, даже поддерживая то, что тебе досталось от родителей. Я никогда не курила и даже не пробовала, всегда это пропагандировала и требовала от своих сотрудников, благо сейчас и федеральный закон запрещает курить в лечебных учреждениях. Когда я встречаюсь с пациентами и они просят провести в палаты Wi-Fi, я им говорю, что они находятся в медучреждении, поэтому должны соблюдать здоровый образ жизни, а не торчать у телевизора или стучать СМС на телефоне. Сегодня, кстати, была приятно удивлена, когда подъезжая к работе утром, увидела, как наш пациент, мужчина, на улице занимается йогой, делает дыхательные упражнения. Это заражает и надо заражаться хорошим. Очень приятно, что человек в зрелом возрасте этим занимается, на воздухе, на солнышке. Таким образом, здоровый образ жизни, хорошее питание, водный баланс, занятия спортом помогают выглядеть соответственно.
- Вам сегодня удаётся находить время на отдых и увлечения?
- Не всегда. Работа сложная, ненормированная, если раньше занятия спортом проходили по пятницам, то сейчас я их перенесла на выходные: в воскресенье всей семьёй ходим в бассейн. И дочек приучила к спорту, у меня старшая дочь занималась спортивными бальными танцами, а младшая и сейчас танцует, муж профессионально играет в волейбол, лыжами увлекается. Мы этим занимаемся в семье с детства, и мы к этому привыкли.
- Суворова - это фамилия по мужу? Сотрудники не называют вас про себя «Суворов в юбке»?
- Да, фамилия мужа, я 22 года замужем. И недавно стала бабушкой, у меня родился внук. Мне кто-то сказал, что меня иногда прозывают «Светлана суровая», я себя сама иногда называю бабой-ягой или кошмар-апатум. Я в этом медучреждении первый главврач – женщина, в основном я работаю с заведующими отделениями – мужчинами. Управлять ими тяжело, сложно, но у меня свои подходы, я умею с ними договариваться, чтобы им как минимум было стыдно, если они меня подвели или сделали как-то неправильно. Чтобы желание соответствовать высокому званию врача такого медучреждения в таком статусе у них как минимум было в приоритете. Мне хочется, чтобы у них была высокая самоотдача и высокая самооценка. Я думаю, что у нас многое уже получается. Кстати. В этом году многим нашим сотрудникам вручили ко Дню медицинского работника ведомственные и отраслевые награды, чего раньше не было. Думаю, будем продолжать. У нас много достойных специалистов.
Гордость и заботы главврача
- Чем вы особенно гордитесь сегодня как главврач?
- Мы создали грандиозный проект по трансплантологии. Это является визитной карточкой лечебных учреждений высокого уровня. Мы уже заявились на федеральном уровне, внесены в реестр медучреждений, которые занимаются этим видом медпомощи. В Ульяновске мы единственные в этой области. Пока мы занимаемся пересадкой родственных почек. Но мы двигаемся дальше, в этом нас активно поддерживает губернатор. К нам приезжал главный трансплантолог Минздрава России Сергей Владимирович Готье и дал высокую оценку нашей организации. Мы смогли организовать и внедрить этот вид помощи за короткий период. К нам уже приезжают пациенты из районов области, мы вносим их в лист ожидания. Наши молодые специалисты тоже подключились к этому вопросу, что отрадно, они действуют под девизом: «Хотим, знаем, будем». Мы увеличили в два раза за последние два года количество высокотехнологичных операций в области урологии, хирургии, гинекологии, травматологии, в т. ч. ортопедии, увеличили количество консультаций со специалистами из Нижнего Новгорода (два раза в месяц). На приём к нам приезжают в такие дни до ста пациентов.
- Куда двигаемся дальше? 4 года назад областная власть «грозилась» создать открытое приёмное отделение невероятной мощности. На каком этапе вы сегодня находитесь?
- Расскажу и о проекте, который начинал ещё мой предшественник Виктор Васильевич Корнев – открытое приёмное отделение по типу одного окна. Это когда пациент поступает в учреждение и все необходимые диагностические и лечебные исследования проводятся в одном месте. Система так называемых трёх коридоров – красный, жёлтый, зелёный. Это долгая история, т. к. было много проектных и архитектурных согласований. Но при мне уже подписано концессионное соглашение с инвесторами. И уже через две недели мы приступаем к демонтажу и началу ремонтных работ по воздвижению приёмного отделения. Корпус этот будет стоять в центре нашего медицинского городка. Мы надеемся, что больше никаких проволочек не будет, а мне на время пришлось стать и строителем: вникнуть в материалы и прочие архитектурные хитросплетения. Предполагается, что это будет ещё один грандиозный проект нашего центра специализированной неотложной помощи. Мы стоим, можно сказать, на финишной прямой, тем более планируем строительство ещё трёх этажей для нашей больницы – отделение травматологического профиля с большой реанимационной палатой на 18 коек. Это новостройка должна соединить переходами два уже имеющихся здания. Так что держим кулачки…
- Постараемся не сглазить эту «перспективищу», благо следим за этим проектом с 2014 года на страницах «АиФ».
Плохая история?
- Светлана Александровна, хотелось бы вам задать вопрос из серии неудобных: как сказался коррупционный скандал в области закупок медицинской техники и лекарственных препаратов на отношении пациентов к вашему учреждени? И что лично вы думаете по этому поводу? Насколько вы обеспечены медикаментами?
- Что касается нашего учреждения, обеспеченность жизненно необходимыми препаратами у нас более 90 процентов. Всё необходимое для операции, подачи наркоза, спасения жизни пациента у нас имеется. Что касается наших пациентов, не секрет, что все они читают СМИ, смотрят передачи, владеют интернетом, заботятся о своём здоровье, поэтому знают, что такое стандарты, какие современные только вышедшие в производство препараты рекомендуют врачи. Но не всё новое сразу же входит в стандарты лечения заболевания, в результате чего у нас нет механизма приобретения данного препарата, поэтому мы можем только порекомендовать его приобрести пациенту самостоятельно, что не нарушает его прав на оказание медпомощи. Даже если у нас в наличии будет весь перечень стандартов, а это около пяти-шести тысяч наименований, то остаются позиции, которые мы не приобретаем. Чаще всего это очень дорогостоящие лекарства. Кстати, нам этого не позволяет делать и 44 ФЗ, который кроме закупок медикаментов, прописывает, как развиваться отрасли, платить зарплату и коммуналку.
Теперь о коррупционном скандале. Наши пациенты, конечно, знают о громкой истории с закупкой медикаментов. Она, несомненно, ударила по имиджу здравоохранения. Но не нужно думать, что она касается всех. В медицинском сообществе очень много порядочных, грамотных, ответственных, служащих своему делу людей. И ни один врач, ни один медицинский работник не позволит себе даже подумать, чтобы причинить пациенту боль или вред. Здесь всегда надо искать здоровый правильный компромисс.
- Так что вы думаете про совместные торги?
- Эта система имеет место во всех лечебных учреждениях страны. Я её поддерживаю в том плане, что мелким лечебным учреждениям трудно выйти на самостоятельные торги и приобрести необходимые медикаменты. В интересах отрасли должно быть место совместным торгам особенно по тем позициям, которые используются во всех лечебных учреждениях – антибиотики, сердечно-сосудистые препараты, физраствор. Это позволяет уменьшить цену и приобрести препараты в единой ценовой политике. Есть уникальные позиции, которые невозможно завести в совместные торги, вот у нас, например, металл, а в отделении новорождённых свои позиции. Они должны быть индивидуальными лотами. А степень чистоты и прозрачности данного процесса в первую очередь зависит от руководителя любого уровня. Я на сегодняшний момент не могу сказать однозначно, что совместные торги – это плохая история. В ней больше хорошего, чем плохого. Она должна быть правильной, продуманной и в первую очередь честной. К чему бы всем хотелось стремиться.
Зелёнку-то просто не закупают
- А как вы относитесь к утверждению некоторых пациентов о том, что «у них» (больницы) нет даже зелёнки?
- Про зелёнку. В понимании простого пациента зелёнка должна быть, если они пришли в хирургическое или травматическое отделение. И не важно, что у нас есть дорогостоящие препараты для операции, за 80 или 100 тысяч рублей. Зелёнка давно ушла из обихода хирургов. И не потому, что она чисто эстетически пачкает постельное бельё, вы только представьте, сколько у нас его отправляют еженедельно на стирку. Препарат, который в своём составе имеет краситель, не рекомендуется для лечения. И уже ни в одном стандарте для приобретения препаратов её нет, а прописаны препараты для обработки чистых, дренированных ран, первичных, пред- и послеоперационных ран и т.д. Средств предостаточно. Тем более зелёнка портит края раны, и доктор не может рассмотреть, есть ли там патологический процесс, гиперемия или нагноение раны… Зелёнка туширует края раны, поэтому хирурги давно от неё отказались. Кстати, есть бесцветная зелёнка, которой современные мамочки предпочитают обрабатывать ребёнку прыщи во время ветрянки. А так этот неплохой антисептик пусть остаётся в домашней аптечке.
- Я знаю, что при выписке пациентов вы проводите анкетирование. На что вам жалуются, что предлагают?
- Я своим пациентам всегда говорю, что даже в пятизвёздочном отеле найдётся человек, которому не понравится какое-то блюдо. У нас в больнице предусмотрено диетическое питание. Да, мы - сфера услуг, но мы в первую очередь обязаны оказать грамотный, правильный уход. У нас правильное лечебное питание, которое прописано в нормативных документах.
В анкетах жалоб на качество лечения нет, хотя и у нас бывают суды, которые мы и проигрываем, и выигрываем. Чаще всего бывают нарекания на деонтологию (этику), по мнению пациента. Это значит, что с ними не так поговорил медперсонал. Коллектив большой – тысяча человек. У каждого за спиной не встанешь, нагрузка очень большая, потому есть элементы выгорания медработника. Никого не защищаю, пытаюсь всегда разобраться и найти компромисс.
- В одном из первых интервью в ранге главного врача вы рассказали, что обнаружили практически новое оборудование в центре, которое никак не использовалось, благо не было специалиста запустить это дело в работу.
- Это оборудование мы передали коллегам по профилю в ЦГБ, у них открылось сердечно-сосудистое отделение коронарографии и стентирования. Данный прибор им оказался как нельзя кстати. Мы передали его с баланса на баланс, так как у нас не было точки применения.